Сильнейшее из лекарств: небольшая пауза перед смертью

Дождь в пустыне — событие, полное волшебства. Если вы достаточно долго посидите и понаблюдаете, то станете свидетелем того, как выжженная земля зеленеет прямо у вас на глазах и, до самого горизонта, превращается в ковер из оранжевых, золотых и голубых полевых цветов. Эта красота вибрирует во всей своей мимолетности, и неизбежность смерти делает ее еще пронзительней.

Однажды сразу после ливня я сидела под деревом недалеко от нижнего загона для лошадей, вдыхая аромат дождя. Меня терзали злость, страх и одиночество. Мне исполнилось восемнадцать, я жила совершенно одна в пустыне, тренировала лошадей, пытаясь создать себе репутацию и думая, что, может быть, когда-нибудь я смогу начать собственный бизнес. Однако мое сердце было от этого далеко. К чему переживать о каком-то бизнесе? Я так долго жила в страдании и отчаянии, я просто не знала, что может быть как-то иначе. И вот я сидела и ждала не только когда все зазеленеет, но и чего-то еще, сама не зная чего.

Тучи ушли, и прямо надо мной в небе засияла радуга, конец которой опускался за ближайшие холмы. Я знала, что в каждой сказке есть хотя бы небольшая доля истины. Разве сказка о радуге — исключение? Мне не нужен был легендарный горшок с золотом, я искала доброту и волшебство. Там, в конце радуги, обязательно должно быть что-то для меня, решила я.

Я оседлала Сквиррела — это был очень быстрый конь, который никогда не уставал, — и поскакала туда, где должен был быть конец радуги. Я представляла себе, что конец радуги — это вход в мир сказочных фей, мир магии вне обычного мира. Я точно видела, где начинается радуга. Если бы я только могла туда добраться, я бы оставила этот мир и была свободна. Я пустила коня галопом прямо к концу радуги, и он исчез. Нет, я снова вижу его! Я опять помчалась к нему — и он опять исчез. Я не знала, что радуга может перепрыгивать с места на место в зависимости от перспективы взгляда. Снова и снова она уворачивалась от меня. И чем дальше я скакала, склоняясь к гриве Сквиррела и сжимая пятками его бока, тем сильнее чувствовала, как гаснет во мне последняя искорка надежды, пока наконец она не исчезла, растворившись в дожде. Я натянула поводья, конь остановился. Тот волшебный проход в мир магии, конец радуги, все еще стоял перед моим мысленным взором, но мне казалось, что магия отвергает меня из-за моей испорченности.

Это, решила я, была моя последняя попытка. Со мной все кончено. По-настоящему. Навсегда. Моя жизнь совершенно бесполезна. Пришло время уходить. Время умирать.

На следующий день, исследуя окружающие меня пространства, я скакала среди свежих молодых цветов. Я быстро нашла подходящее место — высокая гора с плоской вершиной над бывшей рекой, высохшее русло которой было устлано валунами. Добравшись туда, я огляделась через заросли юкки — оттуда открывался вид на многие и многие мили. Я немного проехала по краю обрыва метров десяти-двенадцати высотой — достаточно высоко, чтобы смерть была гарантирована. Внизу угрожающе торчали камни. Место было что надо.

Я вернулась на ранчо, поставила лошадей в стойла, накормила и налила им побольше воды. Мне хотелось верить, что кто-нибудь придет проверить их, пока не станет слишком поздно, что им не повредят ни змеи, ни койоты. Я их очень сильно любила; они были моими единственными настоящими друзьями. Переходя от стойла к стойлу, я ласкала лошадей и нежно дула им в ноздри. В уме я посылала им картину — именно так мы с ними общались — пустого места, что значило: Меня здесь больше нет. Открытые пространства, пустые загоны. Я исчезла.

Я почесала Сквиррелу его любимые местечки и погладила его ноздри, мягкие, как бархат. Печальнее всего мне будет расставаться с ним. Медно-каштанового цвета, блестящий, как полированный цент, с очень красивой яркой полосой внизу морды, он был немного безумен, когда я его купила. Не злой, нет, просто он не хотел, чтобы на нем ездили. Мы проводили вместе много времени, и наконец он позволил мне на себя сесть.
Я думала обо всех жеребятах, которым помогла появиться на свет, об исцеленных мною лошадях. Но теперь все кончено. Я знала, что больше не могу нести бремя ответственности за их жизни. Я не могу нести бремя ответственности даже за свою собственную жизнь.

На закате я отправилась к обрыву, на этот раз одна, пешком. Как всегда, боль в моих слабых ногах распространилась по всему телу. Левую ногу я просто тащила. Но в тот вечер боль для меня ничего не значила. Боль причиняет нам страдания только тогда, когда мы думаем, что нам нужно с ней жить. Я же больше не собиралась жить с болью и сказала этой жизни «прощай». Я села на краю обрыва и уставилась в темнеющее небо. Сначала мой ум развлекал меня мыслями о смерти и умирании, о безнадежности жизни. Затем постепенно затих. Стояла ясная, красивейшая пустынная ночь. Я перестала думать вообще — на меня снизошло редкое для меня чувство умиротворения. Надо мной сияли сто миллионов звезд, меня ласкал мягкий ветерок. Я покончила со всем, что было в моей жизни, и потому могла в полной мере чувствовать все великолепие момента. То, что я испытывала, было подобно мимолетному чувству, которое приходило ко мне, когда шел дождь, только намного глубже. Ночь, звезды, обрыв… Все состояло из ничто и представало передо мной в сиянии чистой Красоты. Первый раз в жизни я чувствовала покой и безмятежность.

Ладно. Сейчас. Я встала, разбежалась и прыгнула с обрыва. Я летела вниз, не испытывая никаких сожалений, и смотрела на звезды.

Не помню, чтобы в момент удара о землю мне было больно. Может быть, меня уберег от боли шок? Или моя душа покинула тело еще до того, как я долетела до земли? Не знаю. Все, что я знаю, — какое-то время я была без сознания. Затем я очнулась, сбитая с толку. Обнаружив, что осталась жива, я пришла в страшную ярость. Я плевалась песком, пыталась очистить от него глаза, вытрясти из волос, вытряхнуть из носа и ушей. Песок был везде. Песок? Я огляделась. Я приземлилась в кучу песка, которого, абсолютно точно, утром здесь еще не было. Как такое могло случиться? Я не имела ни единого чертова шанса выжить, ударившись о валуны, и вдруг — куча песка.

И что теперь?

Я решилась положить конец своим страданиям. Но все, чем это закончилось, — огромные синяки, царапины и ужасная головная боль. Я с трудом поднялась и медленно пошла обратно на ранчо, хромая, ворча, матерясь, испытывая боль — всю ту боль, с которой должна была продолжать жить. Добравшись до ранчо, я буквально свалилась с ног и только смотрела на свои синяки. Меня поражало то, что по какой-то невероятной причине я все еще жива.

Теперь я понимаю, что в тот день небольшое вмешательство совершили Святейшие. Думаю, они были не готовы позволить мне закончить таким образом свою жизнь. Они хотели, чтобы я начала свою жизнь — настоящую и имеющую смысл. Тогда я не знала, какой должна быть моя жизнь, но начала понимать, что, оставив меня в живых, мне дали шанс испытать себя. Испытать, насколько я отважна, чтобы жить.

(с) Ана Форрест «Форрест-йога: танец с драконами»
взято с сайта run.in.ua
Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s